Косточкина Н.Н.

ТВОРЧЕСКИЙ ВЕЧЕР МАРИНЫ НЕЁЛОВОЙ

«СОВРЕМЕННИК». ДРУГАЯ СЦЕНА

25.04.06

 

Конечно, конечно, конечно, конечно… Я знаю, вы будете просить меня рассказать про вечер с Мариной! Я знаю, что вы, кому я хочу все написать, с кем обязательно хочу поделиться, всем сердцем желали мне, чтобы все сошлось, чтобы обязательно получилось, чтобы вечер 25-го апреля я провела там – в родном любимом Современнике, на творческой встрече с актрисой, которая…

 
Ну, с Мариной… что тут еще говорить!!!

 
Я не знаю, смогу ли я хоть что-нибудь написать, кроме того, что это был один из самых счастливых вечеров не только последнего времени, но, наверное, вообще в моей жизни!

 
Я попробую,  попробую написать хоть что-то, хотя с самого начала мне ясно, что это бесполезная затея. Счастье описать нельзя. Его можно только пережить.

Описания каких-то необыкновенных, счастливых минут жизни на бумаге выглядят так глупо и нелепо, что могут показаться смешными тому, кто воспринимает это не изнутри, а сторонним наблюдателем. Так что если я буду выглядеть полной идиоткой, с улыбкой от уха до уха, с лихорадочным блеском в глазах… и желанием прыгать или даже летать, вместо того, чтобы чинно ходить по улицам… это точно буду я. 25-го апреля 2006 года.

 
Знала ли я в 2002, когда впервые побывала в Нижнем на творческом вечере М.Нееловой, что когда-нибудь увижу ее в этой роли еще раз? Вряд ли я об этом тогда всерьез думала. Та встреча была случайной и неожиданной для меня. Счастливой и волнующей. Чудом, о котором захотелось написать (так появились дневниковые записи), и надеждой на новую встречу.

 
Надеялась ли я, что в 2006 к юбилею театра осуществится давняя мечта моих друзей (и моя!) о встречах с любимыми актерами в стенах родного Современника? Конечно, надеялась. И конечно, ждала! Но чем ближе подходили юбилейные дни, чем реальнее становились лишь воображаемые раньше идеи (расписание творч.встреч на сайте, объявления о продаже билетов…), тем нереальнее становилось само осуществление их. Потому что любят Современник и его замечательных актеров все. Или почти все. Попасть на заветные вечера хотят все. Или почти все. Другая сцена, где они должны состояться, и где все так подходит для таких вечеров… настолько интимная маленькая территория, что вместить всех желающих, да что там,
n-ю часть всех страждущих, не в состоянии. Билеты купить практически невозможно. Остается уповать на чудо.

Как всегда. Особенно в случае с Мариной.

Я, конечно, хотела бы попасть на все творческие вечера. Ну вот буквально на все.

Я, конечно, понимала, что попасть на них не смогу. Хотя попытки купить билеты предпринимала, дважды съездив в Москву… напрасно!

Но… не зная, как, каким образом и каким проведением, я с самого начала верила в то, что на МАРИНИН вечер я попаду обязательно. Ну так должно быть! Потому что я люблю этого человека! Потому что встречи эти – редкость! И когда еще будет шанс!

Я верила, что с божьей помощью в лице какого-нибудь смертного я окажусь в тот день в зале.

Что еду, узнала окончательно во второй половине дня 24-го.

Особенно радостно было от того, что каким-то таким же чудом и помощью хороших людей на этот вечер должны были попасть знакомые мне по форуму абсолютно простые, обыкновенные, любящие МН искренне ее зрители из Питера и Самары. Т.е. не из Москвы (а ведь даже москвичам попасть было трудно).  Т.е. я должна была оказаться там еще и в компании хороших знакомых.
Это вдвойне приятно. Жаль, что с Ксюшей мы не перекинулись координатами и так и не встретились, а вот с Надей повидались. И все благодаря МН.

 
Странно, но волнения (как перед юбилеем) никакого не было. Было очень спокойно и хорошо на душе. И когда узнала и засобиралась. И когда ехала после работы на дневной электричке. И когда выбирала цветы в цветочном. И когда уже стояла у входа на Другую сцену.

И даже, когда очутилась на одном из самых близких рядов, прямо напротив микрофона, к которому через несколько минут должна была выйти на сцену Марина Неелова!

Удивительно, но как и тогда в Нижнем Новгороде, Марина вселяла такое ощущение легкости, уверенности, спокойствия, такое состояние радости и душевного подъема, что было просто невероятно, не по-земному хорошо. И, может быть, это самый большой ее подарок тем, кто пришел на ее встречу.

Большие люди, великие люди… наверное, тоже бывают разными. Я слышала и читала, что кто-то как вампир высасывает энергию и силу из всего, что их окружает, живя и творя за счет этого. А есть другие… такие сильные, великодушные, такие наполненные светом и позитивной энергией, которые, проживая свою жизнь, создавая что-то, дарят себя, отдают себя щедро людям. Может быть, потому… они, как правило, бывают достаточно закрытыми в себе, сдержанными (сдержанный – это когда есть, что сдерживать), бывают очень избирательными,  очень требовательными к себе и другим. Чтобы защитить себя от ненужного и чужого. Чтобы не израсходовать себя впустую, чтобы не распыляться на необязательное. Но зато, взявшись за что-то, открывшись кому-то… отдают так много своего, что можно только благодарить судьбу за такие встречи. Встречи, которые не могут быть частыми. Именно по этой причине.

 

ДРУГАЯ СЦЕНА

Из фойе, где сейчас располагается выставка, посвященная Олегу Ефремову, и где только что М. Гутерман и кто-то из зрителей давали короткие интервью журналистам, публика плавно перемещается в зал (смонтированный как для спектакля «Полет Черной ласточки»). Люди самые разные. От директора Современника и Чулпан Хаматовой до знакомых мне уже форумчан. Много людей старшего возраста, но не меньше и молодых. Марина вне возрастов и каких-либо категорий. Она притягивает, манит… и никогда не обманывает. Вернее ты можешь обмануться в самых невероятных своих ожиданиях. Но только в том смысле, что она превзойдет и их.

 
Небольшая задержка. Не все еще нашли свои места. А зрители были и на галерке! И не смотря на назначенное время, сцена еще пуста.

Темные драпировки (черный цвет – ее цвет, но не мрачный, а торжественный и стильный), колонны от «Ласточки», все просто… и знакомо. Только сцену чуть приподняли (на Маринином спектакле в этом пространстве – на «Шинели» - возвышения ведь нет совсем), обязательные (?) для творч.вечеров столик и стул, стакан с водой и – на переднем плане- стойка микрофона. Всё.

 
Когда я ехала на вечер, я, конечно же, все время думала, а как все будет?

Будет ли это то же самое, что тогда в Нижнем? Ведь когда я потом изредка находила в прессе статьи о творч.вечерах МН в Донецке, Самаре, Томбове или каком-то еще городе, я в скупых и не способных описать все точно словах журналистов все-таки всегда угадывала тот же сценарий, что был в Нижнем Новгороде. А если прилагалась еще и фотография, то обнаруживала, что МН была опять в черном брючном костюме, пусть в другом, как всегда, потрясающем, но в костюме. Брючном. И черном. Как она любит.

Что я увижу и услышу? То же самое? Или что-то совсем другое?

И чего я хочу?

Я согласна на все!!!

Потому что я просто хочу увидеть ЕЕ! Потому что мне заранее интересно все, что она скажет. Не потому, что я такая всеядная или неразборчивая. А потому, что знаю, что Марина не разочарует.

Проверено на практике. Сколько раз я (ехидная по характеру) приходила в зал Современника и садилась в кресло с настроением «Ну, что Вы нам на этот раз покажете, Марина Мстиславовна?!» И она каждый раз показывала! И каждый раз доказывала! И однажды я поняла, что уже давно не задаю этот вопрос… а только радуюсь, что могу попасть в зал на ее спектакль. Тем более, на моноспектакль под названием «Творческий вечер Марины Нееловой».

 

МОНО

Конечно, это был м-о-н-о-спектакль.

Хотя первый раз в кино она снялась уже на втором курсе в «Старой, старой сказке» Кошеверовой, фильме замечательном и на все времена, все-таки по-настоящему ее темой стала одна из первых ее киноработ – «М-о-н-о-лог». В котором (не смотря на целое созвездие замечательных актеров и потрясающе сыгранный ансамбль) очень сильно прозвучало ее соло.

Хотя на Основной сцене до сих пор идет целый ряд ее великолепных спектаклей, сыгранных в партнерстве с другими актерами, здесь – на Другой сцене-  родился ее последний, непохожий на другие спектакль. «Шинель» - (пусть и невозможный без многих-многих талантливых людей) м-о-н-о-спектакль.

Она все реже и реже дает интервью. А если вдруг заголовки газет запестрят многообещающими надписями «Эксклюзивное интервью Марины Нееловой. Впервые за последние… лет», не очень-то верьте. Это вряд ли будет интервью в привычном смысле слова. Это, скорее всего, будет монолог. Монолог Марины Нееловой. То, что она сама захочет сказать. Столько, сколько захочет. О том, что посчитает возможным.

Что это? Нежелание диалога? Самодостаточность? Боязнь? Привычка? Натура? Стиль общения с теми, кто не входит в ближний круг? Или единственно верная и естественная форма существования «актер-зритель» на театре?

В любом случае, это ее выбор. Который следует уважать.

Это правила игры. Не хочешь – не играй!

 
А то, что Марина будет играть…  я знала. Она и тогда, и сейчас ни чуть не скрывала этого, сама называя вещи своими именами. На этот раз мне даже показалось, что она играла с особым азартом, с особым куражом, раззадоривая не только публику, но и саму себя. Было ощущение, что ей самой очень нравится то, что она делает. Говорят, что перпетум-мобиле невозможен в принципе, но в этот вечер казалось, что все земные законы отменяются. А вместо них в силу вступают законы  магические. Казалось, Марина посылала в зал невероятный заряд любви, света, добра, радости и хорошего настроения. А зал возвращал ей полученное с удвоенной силой, только для того, чтобы через мгновение быть одаренным вновь и вновь: ее улыбкой, ее грацией, ее голосом, ее юмором, ее красотой и молодостью, ее непревзойденной женственностью и талантом. Мне очень понравились сравнения других зрителей, которые я прочла на форуме, т.к. они полностью совпадали с моими собственными: «Знаете, я чувствовала себя той самой коброй, которой играют на трубочке и она становится как завороженная. Марина Мстиславовна как будто играла на какой-то невидимой трубочке и весь зал будто был подчинен ее природному дарованию.» ИЛИ «Создавалось ощущение, что ты попал в какое-то бурное течение, которое с магической силой влечет тебя за собой, не давая возможности опомниться. Ты тонул, не предпринимая попытки спастись. Это был очаровательный омут!!!»

Конечно, все-все-все, что с нами происходит – это игра. Особенно, когда речь идет о театре. Но это и самая что ни на есть правда. Потому что…. Потому что театр – это особое место, где нарисованное становится живым, неподвижное начинает двигаться, некрасивое становится восхитительным, где происходят сиюминутные чудеса, главное из которых превращение ненастоящего в настоящее, театр это место, где игра и жизнь на три часа существования спектакля становятся единым, с трудом разделимым на составные части понятием, вызывающим сильнейшие эмоции и переживания, особенно если речь идет о такой королеве сцены, как Марина Неелова.

То, что Марина будет играть… я знала. Но то, что в этот вечер я стану свидетелем воистину КОРОЛЕВСКИХ ИГР, я даже не догадывалась. И не важно, что игра эта мне уже немного была знакома и некоторые ходы я знала наперед… какая разница, если поиграть позвала сама королева.

Ее вечер в Нижнем произвел на меня неизгладимое впечатление, но вечер 25 апреля… здесь, на ее территории, где (кажется) сам воздух заряжен какой-то особой аурой, где все пространство дышит ее дыханием… здесь, на Другой сцене Современника… она была ДОМА! И ты чувствовал себя в гостях у нее! Мне кажется, каждый чувствовал себя лично приглашенным желанным гостем, как на всех Марининых спектаклях не покидает странное чувство (где бы, на каком бы ряду ты не сидел), что она играет только для тебя, для тебя одного… ну и еще для целого зала.

 

АКТРИСА С РЕПЕРТУАРОМ

Она появилась незаметно… Сливавшийся с темным фоном драпировок шикарный черный «юбилейный» костюм (юбилейный, потому что МН была в нем и на юбилее театра) с по-королевски поднятым воротником и красивой брошью буквально выплыл, материализовался из ничего в освещенном пространстве сцены. И как только она прикоснулась к микрофону, как только бросила свой взгляд в зал и заговорила… все! Чтобы оторваться, уже просто не было ни сил, ни желания, ни возможности.

Она опять рассказывала про первую встречу с Котей Райкиным, про лучшую на свете актрису Нину Дорошину, про Олега Ивановича Даля, у которого такое принудительное обаяние, что не влюбиться в него просто невозможно, про замечательную Фаину Георгиевну Раневскую, про Гафта и Волчек…. Про… про… про… Не рассказывала про Андрея Миронова, Михаила Ульянова или Александра Абдулова (может, потому что вечер был в Современнике)…  и хотя порой я спокойно могла бы суфлировать, заранее зная, чем кончится история про «эвакукацию» или «про поездку на Кубу», мне хотелось только одного… чтобы эти истории никогда не кончились… чтобы их можно было слушать и слушать, находя новые детали, новые интонации, новые пересечения… А историй у Марины Мстиславовны в запасе столько, что хватило бы не на один творческий вечер! Потому что, во-первых, ей удивительно везло на встречи с такими же талантливыми людьми, как и она сама, а, во-вторых, потому, что она с самого раннего детства была «актрисой с репертуаром».

Так МН шутя называла себя маленькую. (Кстати, видела однажды фотографию МН в раннем детстве. Узнаваема абсолютно! И характер на лицо!)

Маленькую Маришу иногда не с кем было оставить, а потому мама брала ее с собой на работу, оставляя под присмотром коллег, а возвращаясь потом находила ее примерно в одной и той же мизансцене: маленькая Марина стоит на столе, водруженная туда как на сцену работницами-зрителями, и читает вслух стихотворение за стихотворением. Конечно, работа при этом не делается. Дела забрасываются в сторону. А на вопрос мамы «И долго она так выступает?» слышится чей-то возглас «Да уж часа полтора- два». Кто из нас в детстве не выступал на работе у мамы? Или во дворе перед сидящими на лавочках бабушками? Или на елке на Новый год? Но мало кто мог бы похвастаться тем, что уже лет в пять у него был такой «репертуар», что его хватило бы на то, чтоб держать внимание «зала» в течение 1,5 – 2 часов. Ничто не случайно.

Вот и сейчас Марина Мстиславовна хоть и иронизировала над своей нынешней способностью держать зал так долго, на самом деле прекрасно понимала, что владеет им стопроцентно. И думаю, абсолютно точно знала, где нужно рассмешить, где выдержать паузу, где заставить задуматься, а где… заговорить другим голосом. Вот чего не было в Нижнем, того не было! На этот раз Марина без устали меняла голоса, легко переходя на интонации (а вместе с этим и жесты, и мимические движения) тех, о ком она говорила. Ни для кого не секрет, как чудесно Марина умеет показывать, но чтоб вот так – целый вечер, один портрет за другим… Вообщем, профессиональные пародисты отдыхают! Да это и не пародии, это с любовью воссозданная для тебя галерея ярчайших индивидуальностей. Слава богу, на бумаге этого не передать в принципе. Потому даже пытаться не буду. (Ха, можно подумать, что не на бумаге я бы смогла…смешно!) Но в этот вечер каким-то непонятным образом кроме Марины Нееловой на сцене успели побывать Татьяна Доронина и Наталья Тенякова, Никита Михалков и Олег Даль, Нина Дорошина, Анастасия Вертинская и Валентин Гафт, Фаина Раневская и Галина Волчек. И это было так естественно и непринужденно, что казалось даже странным, почему рассказывая об Эфросе или Плятте она не переставала говорить своим голосом. Когда речь зашла о том, как долго Волчек пыталась «законсервировать» возраст актрисы в тех или иных ролях, я не успела подумать «А вот интересно, смогла бы Марина сейчас заговорить голосом Оли Соленцовой из «Спешите делать добро»», как она тут же заговорила тем колоритным говорком, который буквально сделал ей роль когда-то много лет назад. И если бы не шикарный черный костюм, красивые украшения (кстати, теперь серебристого цвета, а не золотого) и россыпь светлых волос, если на минуту закрыть глаза и забыть, где ты находишься… ты непременно увидишь странную девочку в платье в горошек, в гольфиках и ободке. Двенадцатилетнюю Олю. Голос – это вообще неисчерпаемое богатство по-настоящему талантливых актеров, даже когда в силу возраста сыграть на сцене ребенка или юную девушку уже ну никак не получится, голосом (в радиоспектаклях или мультфильмах) сыграть можно буквально все. Даже вещь. Даже дождь. Даже лист на ветке.

 

ВСЕ ИНАЧЕ, ЧЕМ ТОГДА

Когда я ехала на вечер, я, конечно же, все время думала, а как все будет?

Будет ли это то же самое, что тогда в Нижнем?

Да, она опять рассказывала про Котю Райкина, про лучшую на свете актрису Нину Дорошину, про Олега Ивановича Даля, у которого такое принудительное обаяние, что не влюбиться в него просто невозможно, про замечательную Фаину Георгиевну Раневскую, про Гафта и Волчек….  

Да! Но иначе! Я не знаю, как, но я ни разу не видела, чтобы она сыграла одинаково один и тот же спектакль. Это каждый раз заново! И каждый раз как первый раз!

Да, я уже не раз слышала историю про то, как Марина спешила на первую встречу с Костей, не зная его в лицо и представляя его себе «сыном Аркадия Исакиевича». Я слышала и про паричок, и про фурункулез, «наследство», доставшееся от михалковского фильма «Свой среди чужих». Но почему мне так понравился подробный рассказ про съемки маленького эпизода и про 15 дублей падения с высоты в ледяную воду горной реки, почему так запомнилась деталь про махонькую точечку на скале, где не то что бы Костю не разглядеть, а вообще непонятно, человек это или нет?! Возможно потому, что в этом весь К.Райкин.

Да, я не раз слышала от МН, что «Костя – абсолютный фанат своего дела, и что если можно работать 24 часа в сутки, он будет работать 72 и даже больше» и что «когда видишь, как человек вот так  кладет себя на алтарь, хочется… лечь рядом!» Но почему мне так понравилось, как Марина Мстиславовна необыкновенно эмоционально передала ту внутреннюю связь, которая родилась с самой первой встречи между ней и Райкиным, всего лишь воспроизведя обрывки телефонных разговоров (которые раньше пяти утра никогда не кончаются, потому что есть тема, о которой оба могут говорить до бесконечности):

-А поооооооомнишь…?

-Помню, помню, помню, помню!!!

-А ты любишь…?

-Люблю, люблю, люблю, люблю!!!

-А тебе нравится (недовольным голосом)…?

-Ненавижу, ненавижу! Фу… фу… фу..

Конечно же, я не в первый раз слушала рассказ о том, как Олег Даль на вопрос режиссера о будущей партнерше ткнул пальцем именно в ее портрет и сказал: «Кто угодно, но только не эта!» В какой еще портрет он мог ткнуть пальцем? Чьи еще глаза могли до такой степени привлечь его внимание? Ну, а то, что сказал… с кем не бывает! Марина тоже давала себе зарок не влюбляться в Даля. Но забыла об этом, как только дверь гримерки открылась, и на пороге возник он! Все это я уже слышала, но почему-то именно сейчас до меня дошло, как, каким образом юная студентка ЛГИТМИКа начала мечтать не столько о БДТ или Ленсовете, сколько о «Современнике». Даль, талантливый, обаятельный, влюбляющий в себя раз и навсегда… был актером московского театра «Современник». И тут же аккуратненько ложится рассказ о репетиции Даля с Волчек. И голосом Галины Борисовны сообщается: «Вот дурак! Совсем не то играет!» (при этом лицо главрежа – господи, чье это лицо мы сейчас видим – Марины или Волчёк? – расплывается в такой улыбке любви и умиления, что весь зал расплывается в улыбках тоже).

Круг замкнулся. Сначала Даль. А потом (во всех смыслах этого слова) Костя Райкин привели Марину Неелову туда, где мы привыкли ее видеть. В «Современник». И хорошо, что, родившись в Ленинграде, обладая в какой-то мере петербургской породой, Марина уехала покорять Москву. Потому что в Питере уже жила другая королева сцены.

Итак, «Современник».

Хотя сначала был Моссовет. Историю про Ленькова и про репетицию с корифеями я тоже уже слышала. Но почему-то в этот раз ухо уловило, в первую очередь, имя Эфроса. Может, потому, что раньше оно меньше для меня значило, чем сейчас. Может, потому что подумалось, что МН могла бы при известных обстоятельствах стать актрисой этого режиссера. Но нет. В жизни ничто не случайно. Актрисой Эфроса навсегда станет для всех Ольга Яковлева. А в том Моссовете, который Раневская метко сравнила с деревенским сортиром…. трудно было плыть баттерфляем не только начинающей актрисе, а и самому Эфросу, я думаю. Да и Раневской. И хотя встреча Марины Нееловой с этой легендой русского театра и кино, судя по всему, реально произошла уже тогда, настоящая нежная дружба и привязанность родится позже, когда Фаина Георгиевна не сможет не заметить редкого дара молодой, но уже проявившей себя актрисы театра «Современник». Марине всегда было важно, чтобы ее заметили. Сами. Без посторонней помощи.

Я обожаю Раневскую. Я обожаю Марину. И я еще больше люблю их обеих за то, что их судьбы чудесным образом пересеклись. Круг замкнулся.

Про Раневскую в Нижнем Неелова не стала рассказывать вообще. Не хотела пунктиром о дорогом и личном. Но я читала ее замечательные записи о встречах с ФГ. Я (как сейчас) слышу ее рассказ о Фаине и Марине Цветаевой из документального фильма о Раневской Габриловича. И оттуда же еще одно звено в цепочке – цветаевский сборник стихов, подаренный Фаиной Георгиевной Нееловой с врезавшейся в память надписью «Марину Марине с любовью к обеим». Я всегда с замиранием слушаю рассказы МН о Раневской. Вот и сейчас. О том, как они бежали с Юрой Ростом, спрашивая всех прохожих «Где живет Раневская?» (Роста МН прихватила для того, чтобы от встречи с ФГ осталось хоть какое-то материальное подтверждение, ну, фотография, например), как немолодая уже Фаина Георгиевна (оставаясь женщиной и актрисой) просила не брать в кадр валеночки, в которых тогда уже ходила по дому, но Рост, конечно же, снял… Про Мальчика… и про фотографии знаменитостей, приколотые иголками от шприцов для внутривенного вливания… я многое из этого слышала… но… как я хочу слушать это снова и снова! Про то, как Маринина фотография оказалась среди собак («Я люблю собак» - замечает МН, и это не столь частое признание актрисы) И что там ей и самое место. Вполне органичное. Снова ирония. Самоирония. Но и отличное понимание своей реальной значимости. Потому что вслед за этим мы слышим: «И все-таки рядом с теми, с великими. И удобно со стенки напротив на них на всех смотреть».

Рассказывая про Раневскую, даже про ее одиночество и последние ее дни, Марина не сбивалась на траурные интонации, ни разу не возникало чувство жалости, так часто провоцируемое в последнее время различными СМИ при создании документальных фильмов о жизни и творчестве ушедших кумиров. Благодаря таким людям как М.Неелова, Раневская остается живой до сих пор. Возникает ощущение, что ты тоже когда-то бывал в этом доме, где никогда не закрывалась дверь. Где повсюду лежали книги и какие-то записочки. И сколько бы их не уносили разные нечистоплотные людишки, они все-таки никогда не кончались. Как не кончалась любовь хозяйки к Пушкину, к Ахматовой и всему прекрасному, что есть в этом мире. А того, кто не понимал этого, ждала страшная кара. Своим голосом, спутать который невозможно, Фаина Георгиевна отвечала проштрафившемуся гостю, что Раневской нет дома. Марине она всегда была рада. Я думаю.

Как хорошо, что в этот вечер то, о чем никак нельзя пунктиром, превратилось в живое теплое воспоминание о близком человеке.

 
Что касается рассказов про поступление в ЛГИТМИК, про Меркурьева, про Волчек или про Гафта, то и тут для меня все равно все было немного иначе, что-то рассказывалось чуть более сжато, а что-то наоборот намного подробнее и ярче, а где-то другим был не то что бы сам текст, а то, как она его произносила, какими движениями сопровождала свою речь. Впереди нас, надо заметить, сидел профессиональный фотограф с огромной «пушкой», и как только МН появилась на сцене, фотоаппарат начал беспрестанно щелкать. Сначала кто-то даже повернулся с самого первого ряда, чтобы выразить свое недовольство: «Вы что так весь вечер щелкать будете???» - «Да!». И точно. И что удивительно. Снимали не только здесь, но и справа и слева. Были и кинокамеры. Но… как-то это совсем не мешало. Первые несколько минут это замечали все, включая актрису на сцене. Но совсем недолго. Потом это просто ушло на второй план. Потому что все внимание было сосредоточено на другом. Хотя, не скрою, пару раз я с завистью посмотрела на фотографа, когда она отслеживала заснятый материал (цифра!). Сколько кадров было сделано в тот вечер? 50, 100… больше? Объектив ловил каждый поворот головы, каждое движение губ, глаз, рук, тела… Марина ни секунды не стояла на сцене спокойно. То ее глаза округлялись от удивления, то все лицо исчезало в «туннеле» из переплетенных пальцев рук, то вдруг кулачок совершал боксерские движения в сторону невидимого обидчика, то щеки надувались, набирая побольше воздуха, чтобы через секунду выпустить его на волю, издав взрыв хохота после долгих попыток его сдержать. Иногда мне казалось, что я уже видела эти поднятые кверху руки… Как у дирижера, который вот-вот взмахнет своей палочкой. Ну да… я уже видела их у Башмачкина, «дирижировавшего» своими любимыми буквами. И это лицо… я уже видела у Принцессы Космонополис… а это легкое танцевальное движение у Раневской в «Вишневом саде».

           

Кто она, Марина Неелова? Где проходит та самая «линия сцены», пересекая которую, она перестает двигаться как Елизавета, Анфиса, Александра дель Лаго, Башмачкин? Или это они ходят, сидят, двигаются, едят, пьют, смеются и плачут так, как сидит, ходит, двигается, ест, пьет, смеется и плачет она, Марина Неелова? Ответа на этот вопрос нет. Это загадка этой профессии.

«Вы когда-нибудь были на творческом вечере хирурга?» - спросила Марина, начиная свой вечер, чтобы подчеркнуть всю странность изначальной установки: а что есть сия форма как таковая – творческий вечер артиста? «Странно было бы слышать, как хирург делится перед своими пациентами тем, как он препарирует, странно было бы, если бы он начал выдавать больным какие-то свои секреты. Но ведь и мы – артисты – тоже по-своему препарируем, наблюдаем, изучаем… Но результат… результат он всегда в спектакле, на который вы приходите и приходите, как правило, только один раз. Поэтому ошибаться нежелательно. Исправить ошибку будет уже трудно.»

Она не собиралась делиться тем, как «препарирует» и «изучает» своих персонажей, как находит им нужную походку, взгляд, голос, манеру говорить и держаться. Но, глядя на нее на сцене вне обычного спектакля, я все равно невольно ощущала незримое присутствие не только искусно изображаемых ею коллег по актерскому цеху, но и сыгранных ею когда-то персонажей. Потому что все они состояли и состоят из ее, Марины Нееловой, глаз, губ, слез, улыбок…

«Это удивительная профессия. Ты находишься на сцене, играешь роль. Переживаешь то, чем живет твоя героиня, плачешь над ее горем, радуешься ее счастью, живешь ее жизнью. И при этом… при этом (параллельно и одновременно!) смотришь на себя саму со стороны. Вот так повернулась. Вот так наклонилась… Происходит удивительное раздвоение организма. Это не притворство. И не раздвоение личности (тогда бы это был диагноз, клиника!). Происходит странное раздвоение организма, когда ты – одинаково настоящий – и артист, исполняющий роль, и герой, оживающий во время исполнения этой самой роли.»

Кто она, Марина Неелова?

Она – все! Сказал кто-то когда-то про Раневскую. И это тоже не лишено смысла. В отношении любого большого актера.

Возможно ли узнать ее ближе? Возможно ли приблизиться к человеку Марине Нееловой? А что, разве Актриса не человек? Да, да, да… сто тысяч раз да… но…

Но все-таки здорово, что можно поймать ее иногда на каких-то абсолютно человеческих проявлениях.

Каааааааааак, Марина Мстиславовна, вы прижимали к себе портрет актера и целовали его украдкой, пока никто не видит? Кааааааааааак, Вы специально прогуливались по коридору киностудии перед дверью режиссера И.Авербаха, чтобы попасться ему на глаза? А вдруг пригласит? Каааааааааак, Вы, узнав, что Вам в театр звонила Фаина Георгиевна, напросились к ней в гости да еще и Роста прихватили, чтобы не просто побывать в гостях, а еще и унести документальное подтверждение того, что Вам это не приснилось? Каааааааааак, Вы из любопытства отогнули завернутый край фотографии, чтобы прочитать непредназначенные для Ваших глаз слова? Кааааааааак, ничто человеческое Вам не чуждо? Как, Вы и политэкономию сдавали? На три? А пересдать? Ни за что, потому что пересдать можно было только на два? Понятно!  Как, Вам обидно, что по мастерству за киношные отлучки Вам все-таки поставили «4», единственной на всем курсе? Еще бы!!! И что, Вы так легко признаетесь, что балериной Вам хотелось быть не только потому, что это безумно красиво – пархать на цыпочках в белоснежных пачках, не чувствуя почвы под ногами? Вам хотелось цветов? Моря цветов, которые сыплются со всех сторон?!! И оваций?!!

Я специально утрирую и пишу об этом, подтрунивая… Но именно эти крохотные «стежочки» в «ткани» ее повествования радостно отзывались внутри меня, складываясь в «потрет Марины Нееловой-человека», подобно тому, как крохотные штришочки одного замечательного художника складывались в изумительные иллюстрации к сказкам Андерсена. Впервые услышала этот рассказ от МН. И снова улыбнулась. Потому что дома у меня с детства хранится набор открыток с рисунками по сказкам любимого всеми детьми датчанина. Круг замкнулся? Ничто не случайно? Наверное. И даже не очень важно, тот ли это художник или какой-то другой.

Все было иначе, чем тогда.

Ее вечер в Нижнем произвел на меня неизгладимое впечатление, но вечер 25 апреля… здесь, на ее территории, где (кажется) сам воздух заряжен какой-то особой аурой, где все пространство дышит ее дыханием… здесь, на Другой сцене Современника… она была ДОМА!

Когда театр начал строительство Другой сцены, она репетировала «Шинель». И потому с самого начала Другая сцена для меня ассоциировалась, прежде всего, с Мариной. Вот и этот вечер начался с ее предисловия о том, что ей приятно, что он проходит именно здесь. Потому что ей там нравится. Репетиции «Шинели» шли порой под стук молотков. Но… вместе… они делали каждый свое дело. Строители строили. Неелова и Фокин репетировали. И была уверенность, что все кончится хорошо.

Темные драпировки (черный цвет – ее цвет, но не мрачный, а торжественный и стильный), колонны от «Ласточки», все просто… и знакомо. Только сцену чуть приподняли - на Маринином спектакле в этом пространстве  возвышения ведь нет совсем…

Она призналась, что сначала ей было даже страшно. Вот на такой маленькой территории, где между зрителями и ней – ничего. Где «слышно даже улыбку». Где можно дотронуться рукой.

Но потом от какой-то женщины узнала, что и зрителям… тоже страшно. Сначала.

Но потом обязательно все кончается хорошо.

 

СЧАСТЬЕ

Для кого-то из детей счастье – это порция ванильного мороженого. Для кого-то – щенок или новый велосипед. Марина с детства знала еще одно, неведомое многим счастье…

Счастье - это когда слышишь звук настраиваемых перед спектаклем инструментов. Счастье, это когда открывается огромный бархатный занавес. Счастье, это когда весной, осенью или летом, не в то время года… на сцене идет настоящий белый снег. И легкие воздушные танцовщицы парят над землей. А еще счастье – это продолжение спектакля, когда артисты выходят на поклоны и долго-долго стоят еще на сцене, слушая несмолкающие аплодисменты под ливнем живых цветов.

 
Настал момент, когда Марина остановилась.

Пообещав со свойственным ей юмором обязательно повторить такой вечер… к следующему 50-летию театра.

Но вечер не кончился. Пока еще нет.

 
Первым с букетом к актрисе подошел Александр Анатольевич, главный администратор театра «Современник». А потом… потом было столько цветов… что они уже не умещались на столике и даже на стуле… А люди все шли и шли… И было так здорово от этого!

     

Это, правда, были самые настоящие минуты театрального счастья.

Перед сценой образовался полукруг зрителей, потому что даже после того, как люди вручали букеты, говорили какие-то теплые слова или пожелания, они не хотели уходить. Они стояли здесь же рядом и хлопали… хлопали так, что это надо было слышать… это надо было ощутить... И даже когда Марина Мстиславовна уже сделала шаг со сцены… и даже когда она потихоньку, жестами и всем своим видом показывая свою благодарность, начала свое движение в сторону кулис… даже тогда зрители не переставали хлопать… Так искренне и так восторженно… создавая какое-то невидимое поле притяжения… и едва не исчезнув, Марина все же остановилась… «Я не могу так уйти!!!» И это было счастье! Настоящее театральное счастье, которое могут испытать люди, договорившиеся когда-то верить в то, что в Театре все по-настоящему!

 
Она, конечно же, ушла, но оставила, как и тогда в Н.Новгороде, такое ощущение легкости, уверенности, спокойствия, такое состояние радости и душевного подъема, что было просто невероятно, не по-земному хорошо. И, может быть, это был самый большой ее подарок тем, кто пришел на ее встречу. (Для меня, вообще, самыми дорогими подарками к юбилею театра были «Крутой маршрут» с Мариной-Гинзбург и Паулиной Мясниковой, Маринины «Монологи» в Новой газете (юбилейную книжку я пока так и не купила, а там, может быть, есть продолжение) и этот вечер-встреча на Другой сцене, куда Марина, я надеюсь, еще не раз выйдет в «Шинели» и в ее новом спектакле- что это будет?)

 
PS
   Я, конечно, хотела  попасть на все творческие вечера. Ну вот буквально на все.

Я, конечно, понимала, что попасть на них не смогу. Не зная, как, каким образом и каким проведением, я с самого начала верила в то, что на МАРИНИН вечер я попаду обязательно. Ну так должно быть! Потому что я люблю этого человека! Потому что встречи эти – редкость! И когда еще будет шанс! Когда я дарила свой букет и подарок, я попросила: «Марина Мстиславовна, ну, пожалуйста, пораньше! Пораньше! Не через 50 лет, а пораньше!» Потому что я лично уже скучаю. И при этом уже не так сильно расстраиваюсь, что на другие вечера не попала. Этот был один из самых счастливых вечеров не только последнего времени, но, наверное, вообще в моей жизни!

 


  назад