Косточкина Н.Н.
"Вишневый сад"
А.П.Чехов
"Современник", реж.Галина Волчек
и фильм
"Третий вариант" (Призрак театра)
25.10.03
(с форума "Современника")
Мой взгляд остановился на названии этого фильма в
программе передач, пожалуй, по 2 причинам. Во—первых, в коротком комментарии
значилось, что фильм как—то связан с «Норд—Остом». И во—вторых, в списке
актеров— И.Кваша. Первое скорее насторожило. На неделе, когда весь мир
вспоминает трагические события прошлой осени, меньше всего хотелось бы увидеть
«свежеиспеченный» фильм «на тему», эдакий телевизионный вариант захвата, кровь,
жертвы… меньше всего хотелось, чтобы кто—то спекулировал на чувствах людей,
испытавших такое. Подобный фильм я, наверное, не стала бы смотреть вообще. Но
имя И.Кваши как—то успокоило. И не удивило. Потому как с этим именем у многих
людей ассоциируются такие понятия как честь, порядочность, неравнодушие — то,
что в хорошем смысле можно понимать под словами «гражданская позиция». Потому
имя Игоря Владимировича в титрах не удивило. Так же, как не удивило, что именно
его герой бросился через оцепление туда, где страшно… «Спасать любимую» (так значилось
в коротком комментарии в программе) бросился именно он (думаю даже, что он — и
Шабашов, и Кваша сразу), а не герой Маковецкого, чьей любимой была собственно
Серафима.
Тут мне вспоминается Григорий Горин, который умел
точно подметить и подчеркнуть присущие тому или иному человеку качества. В
своем литературном портрете И.Кваши он описал его во время другого острого
момента в истории нашей страны. «Когда объявили, что требуются высокие, сильные
добровольцы, Кваша тут же вызвался» (цитирую, конечно, не точно), так Горин
«пошутил» над невысоким и не самого крепкого телосложения другом, но лишь
подчеркнул те качества Игоря Владимировича, которые объединяют его с его героем
в фильме «Третий вариант» и которые не дают этому персонажу быть фальшивым.
Поэтому фильм я смотреть стала, а когда увидела, что историю «Норд—Оста»
создатели фильма показали… через «Вишневый сад» Чехова, то была очень
обрадована таким подходом. Это было главным, что меня зацепило в этом фильме. И
идея эта мне кажется очень интересной и стоящей внимания.
Да, главное, что меня так зацепило за живое в этом
фильме — решение взглянуть на все случившееся через ТЕАТР. Эта идея, а также
выбор пьесы («В.сад» Чехова) помогают обнаружить сразу несколько болевых точек…
Во—первых, театр… Вспомните, в прошлом году, когда случилось то, что случилось,
разве кроме ужаса смерти, обреченности и бессилия, кроме страха и боли не
испытали ли мы еще чего—то? И не было ли это чувство связано с самим местом,
где произошла трагедия? Тысячи людей оказались заложниками, придя в театр. Вряд
ли ситуация стала бы менее трагичной, окажись заложниками туристы на теплоходе
или пациенты в больнице… Но, глядя на людей в злополучном зрительном зале на
Дубровке, разве не приходили многим из нас в голову мысли…. о театре? Начиная с
«Никогда больше не пойду в театр» и кончая всем известной: «Что наша жизнь?
Игра…» «Всем известно, Жизнь — Театр. Этот — раб, тот — император, Кто —
мудрец, кто — идиот, Тот — молчун, а тот — оратор, Честный или провокатор,
Людям роли Бог дает. Для него мы все — игрушки, Расставляет нас с небес…
Александр Сергеевич Пушкин, А напротив — Жорж Дантес!» (В.Гафт)
Разве не почувствовал тогда каждый из нас себя хоть
на минуту «игрушкой» в чьих—то неведомых руках, разве не задумались мы о своей
роли в пьесе под названием «Жизнь»? Я — да, и с обостренной силой… Так же, как
и о роли театра: в моей жизни, в жизни людей и общества вообще! Нужен ли он?
Имеет ли смысл выходить на подмостки с текстами Шекспира, Пушкина, Чехова…
когда из поколения в поколение, от тысячелетия к тысячелетию люди, кажется,
остаются неизменными, и искусство бессильно противостоять утверждению Махатма
Ганди «История учит людей тому, что история людей ничему не учит»??? Вопрос! И
серьезный… В дни трагедии Норд—Оста он зазвучал с новой силой в душах, в умах
многих зрителей, актеров, людей искусства… Помните выступления главных
режиссеров? Отменить или нет идущие спектакли? Как реагировать на случившееся?
«Играть или не играть? Вот в чем вопрос…» А если да, то КАК? Где, что и как
найти внутри себя, чтобы преодолеть появившуюся горечь сомнений: зачем играть,
зачем что—то делать, зачем жить? Страшная цепочка рассуждений, ведущая в
пропасть…
Но живого, мыслящего, чувствующего человека
периодически мучают такие мысли. Помню телефонный звонок в одну из утренних
передач Валентина Гафта. Взволнованный, встревоженный голос Человека,
Гражданина, Актера… Мучительные сомнения и боль, высказанные вслух… Как играть?
В тот день, кажется, шел «Пигмалион». Наверное, «Пигмалиона» сыграть в такой
день труднее, чем «Крутой маршрут». И снова интервью с глав.режиссерами:
«Развлекательное мы уберем, а классику, серьез оставим…» А мой знакомый студент
в это время бесплатно получил билет на «Нотр Дамм» только потому, что в такой
ситуации благотворительность для театра с таким названием в репертуаре
оказалась более рентабельной, чем продажа билетов. Все это мы переживали
параллельно тому страшному «театру военных действий», который не оставил
равнодушным тогда весь мир. А ЧТО СЕРЬЕЗНО, А ЧТО — НЕТ?
Серьезно ли в день трагедии играть премьеру «В.сада» в
маленьком загородном театрике, который могут забрать за долги? Серьезно ли
взывать к дисциплине, ругаться по поводу декораций с рабочими сцены и бранить
старого актера за лишние 100
грамм, серьезно ли бороться с хаосом и неразберихой в
стране, где вооруженные террористы спокойно проходят через все посты в самый
центр города? Серьезно ли старому человеку лезть в пекло, чтобы попытаться
изменить то, что стало расплатой за грехи многих и многих его
соотечественников? Вопросы, удивительно напоминающие те, что возникают в
последней пьесе Чехова!
Не глупо ли спасать вишневый сад, который спасти
невозможно? Серьезно ли строить планы, которые не могут осуществиться? Зачем
ехать в Париж к человеку, который тебя обобрал и бросил? Разве все это
серьезно? Разве не смешно? «Вишневый сад». Комедия в 4—х действиях! Комедия,
местами почти фарс… Печальная комедия. Да, выбор пьесы в фильме был неслучаен!
И в тот же день по другой программе, в передаче «Историч. хроники. Чехов. 1904»
А. Демидова говорит о том же: «Главное удержать это в себе: то, что это
последняя пьеса Чехова, то, что он после нее умер, то, что в каждом персонаже —
это Чехов. И то, что мороз в три градуса, а вишня вся в цвету… И вот эта вот
беспечность— с одной стороны, а с другой стороны — страх… То есть даже вот ЭТО
НАШЕ ВРЕМЯ, ТАКОЕ, С ОДНОЙ СТОРОНЫ, СТРАШНОЕ, того гляди какая—нибудь 3—я
мировая война (не дай бог) начнется, А МЫ ЖИВЕМ, ВЕСЕЛИМСЯ И В ОБЩЕМ ОБ ЭТОМ
ИНОГДА ГОВОРИМ ВСЕРЬЕЗ, ПУГАЕМСЯ, ОБСУЖДАЕМ, А ПОТОМ… ЗАНИМАЕМСЯ ЛЮБОВЬЮ!»
Так нужен ли театр? «Народ интересуется, будем ли
репетировать или…?»— спрашивает актриса—Раневская в фильме. «Или что?»—отвечает
вопросом на вопрос режиссер.— «Нет, мы БУДЕМ ставить Чехова!» И с пылом
доказывает необходимость повторения одних и тех же истин, высказанных — из
тысячелетия в тысячелетие— Шекспиром, Пушкиным, Чеховым… И я вздыхаю
облегченно! Да, будем! Будем читать Чехова, будем играть «В.сад»… правда, через
минуту вся актерская братия едет пить водку, но… «Так будем разбивать вишневый
сад на дачные участки?»—спрашивает Раневскую Лопахин. «Если уж так нужно
продавать, то продавайте и меня вместе с садом!»—отвечает она. И я вздыхаю с
облегчением! Хотя через сколько—то дней удар топора по вишневым деревьям
рассеет иллюзию, но…БЛАЖЕН, КТО ВЕРУЕТ. ИЛИ НАДЕЕТСЯ! На что надеется
Раневская? На чудо! На русский авось! Или, как рассуждал в фильме Шабашов—Фирс
на… ТРЕТИЙ ВАРИАНТ! В этом смысле «Вишневый сад» — очень русская пьеса.
Наташе К. о Третьем варианте
Наташа! Спасибо Вам за Ваши размышления. Я смотрела
фильм как-то вскользь, он на меня впечатления не произвел... до тех пор, пока
Вы об этом не заговорили. О Чехове я говорить не буду. У меня несколько иное
мнение о нем. Я хотела сказать, что в те дни (октябрь прошлого года) я подумала,
что пойду в театр. У меня даже сомнения не было, что пойду. Вопреки. Я и пошла,
в Современник. Позже, правда. Но убежденность была. Честно говоря, я не знаю,
нужен ли театр. То есть я не думала об этом всерьез. Есть у меня такое мнение,
что если человек в чем-то нуждается и не задает себе вопросов "зачем"
- значит это ДЕЙСТВИТЕЛЬНО нужно. В данном случае имею в виду, естественно,
духовные какие-то явления. И Гафт, Гафт молодец. Вот я его за это люблю. Сейчас
напрягусь, выложу в Сеть ссылки на интервью с ним. Давно уже обещала. Еще раз
СПАСИБО, Наташа!
Ира
Ира, спасибо за Ваше мнение. Раз уж хоть один
человек откликнулся, хотелось бы продолжить эту тему. Вы знаете, фильм
странный…моя подруга тоже не прониклась и выключила после 1 серии, а меня почему—то
зацепило, не знаю, почему, но сильно…Вспомнилась прошлая осень, все те
переживания… Вспомнился «В.сад» (пьеса и любимый спектакль «Современника») и
все, что с этим до сих пор было связано. К тому же к увиденному в фильме тут же
присоединились кадры, лица, слова из передачи о Чехове и… опять—таки его
«В.саде»!!! Все как—то перемешалось, слилось в одно целое… То, что говорил
режиссер—Маковецкий и то, что говорили с экрана Волчек, Някрошюс, Демидова, и
то, что говорили режиссеры тогда, год назад… Я совершенно с Вами согласна по
поводу ответа на вопрос о необходимости театра! Театр как что—то само собой
разумеющееся! Об этом даже не задумываешься, как не приходит в голову
задуматься о том, нужен ли тебе воздух, свет, вода…Это есть и ты просто живешь
этим, пользуешься, наслаждаешься, зачастую не ценишь… Пока кто—то или что—то не
отнимут у тебя это!
Вот тут—то и происходит момент отстранения, взгляд
со стороны, приходит время «переоценки ценностей». Повод совсем не обязательно
должен быть трагическим, но в любом случае это ситуация личного выбора. Только
«упустив что—то из рук» или перед угрозой потери мы порой по—настоящему бываем
в состоянии осознать, а что это для нас было и что это для нас значило!
Раневская приезжает домой из Парижа… и восхищенно взирает на родной дом, на
столик, на шкафик… на Фирса, на то, чем раньше, наверняка, не только не
восхищалась, а просто не замечала, воспринимала, как что—то само собой
разумеющееся, просто пользовалась (И ЭТО НЕ ЗНАЧИТ, ЧТО НЕ ЛЮБИЛА!) Марина
Неелова, оказавшись несколько лет назад в Париже, заметила в одном из интервью:
«Вся моя жизнь тесно связана с театром, которому она так или иначе —
сознательно или подсознательно — подчинена и который определяет и ее смысл, и
ритм ее, и способ существования… Ты находишься у театра на коротком поводке. И
в какой—то момент — то ли от усталости ,то ли от раздражения или недовольства
собой, то ли от объективных или субъективных причин — начинаешь тяготиться этим
коротким поводком. И только когда тебя отпускают на длинный, ты вдруг начинаешь
понимать прелести короткого.»
В фильме, рассказывающем о событиях прошлого года,
причины задуматься были… И многие, как герои «Третьего варианта», не могли
уснуть в ту ночь, находясь в ситуации личного выбора. Мне нравится эта сцена,
когда после спасительной водки актеры задремали и успокоились, все, кроме двух.
Во—первых, герой Маковецкого, режиссер, бродит ночью по комнате, глядя на своих
подопечных и, словно успокаивая себя и их, вслух (для убедительности или по
привычке давать комментарии) произносит: «Отменить премьеру большого ума не
надо! Мы ничего не будем отменять. Мы будем играть, мы обязательно будем
играть…. (в этот момент он останавливается перед телевизором и — очень важно!—
делает жест в сторону экрана, где всю ночь идет трансляции с места события)
…ВОПРЕКИ ИМ!» Герой Маковецкого в этот момент свой выбор сделал. Один на один с
самим собой. И вместе с этим Театр, которому он посвятил всего себя (вспомните
слова Фимы в конце: «Ты— фантастический эгоист, у тебя есть только ты и твой
театр!») был противопоставлен тому «страшному спектаклю», который СМИ сделали
доступным в эти дни для каждого телезрителя.
Во—вторых, еще один герой фильма не спит в эту ночь. Это —
Шабашов, который в эту минуту видит оцепление на Дубровке не на экране, а
воочию, пытаясь пробиться сквозь него… Он тоже сделал свой выбор. И я не
склонна сравнивать и говорить, что пока один размышлял, другой действовал. У
каждого из них (как и у нас) свое поле боя, на котором их поджидают свои победы
и поражения. Мне нравится этот момент в фильме, потому что это еще и
подтверждение того, что театр — это не фикция, это реальная сила и… наше
спасение! А еще театр — это сила людей, без которых его просто быть не может.
Шабашов — хороший актер, герой Маковецкого— одержимый режиссер… «А как же
зрители, Егор?»— спрашивает его актриса, напомнив, что 2 критикессы не придут
на премьеру. — «КАК ИГРАТЬ БЕЗ ЗРИТЕЛЕЙ?» Маковецкий отвечает в духе
современных режиссеров, не очень жалующих нынешнюю критику: «А критики, между
прочим, не зрители! А ЗРИТЕЛИ ПРИДУТ!!!»
И они пришли — и год назад («Вопреки им!»), и чуть
позже (как Вы, Ира), и еще много—много раз, в т.ч. на возобновленные спектакли
Норд—Оста (как ни трудно было это сделать!). Правы ли они? У меня , во всяком
случае, было именно такое желание — желание ПРИДТИ! Когда, спустя несколько
дней после событий на Дубровке, на аллее звезд появилась М.Неелова, я подумала
в первую секунду: Почему сейчас? Уместно ли? (почему—то не сомневалась в ее
способности отказаться от любой заранее запланированной церемонии, если она
этого захочет). Но думаю, что она была права, как и все, кто решил ПРИДТИ!
Потому что в любой самой ужасной жизненной ситуации нельзя позволять злу
ставить себя на колени. Актеры должны приходить к зрителям, если зрители идут,
чтобы встретиться с ними. И об этом сцена в финале фильма, когда режиссер
собирает всю труппу перед спектаклем, чтобы вдохновить: «И вы будете сегодня
играть, как никогда. Я это знаю. Потому что вы — лучшие, вы — замечательные. Я
вас всех люблю!» (Ира! Как мне не согласиться с Вашим: «И Гафт, Гафт молодец.
Вот я его за это люблю.» Я тоже!!!)
И еще: такие «пограничные ситуации» (повторяю, не
обязательно трагические) заставляют, наверное, не только оценить свое прошлое,
но и подумать о будущем. Все то же интервью с Мариной Мстиславовной. Вопрос:
"Париж дает Вам возможность перевести дыхание, оглянуться назад…» Ответ:
«Я бы сказала, посмотреть вперед, подумать о том, что такое была, есть и будет
твоя жизнь. Что есть в ней театр, какое место он занимает, хотя, казалось, ты
все про это знал. И утро, и вечер, и ночь, и все общения, все мысли и все
чтения так или иначе этому подчинены. Потому что это профессия, которую нельзя
определить часами, минутами, годами, которые ты ей посвящаешь. И вот сейчас я
вдруг оказалась, пожалуй, впервые не на своей почве, оторванной от нее и тем
более поняла ценность театра в моей жизни. И смотрю на себя и на театр со
стороны. Имею сейчас возможность вздохнуть, набрать дыхания, чтобы побежать
дальше. Каждому человеку, занимающемуся такой зыбкой материей, как театр, такая
остановка необходима. Я надеюсь, что мне она даст какие—то новые ресурсы.
Потому что мир театра неизведан, и конца ему нет.»